?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Previous Previous
С миру по нитке...
...голому веревка
cephalochordata
Удалось тут мне проникнуть на Музейный пароход. Выдавал себя за Пиотровского. Нацепил очки, седину и питерскую интеллигентность. Т.е., когда хватал официанток за жопу, читал им на ухо из Бродского.
Когда подходили к Валааму, метался по борту, размахивал секирой и громкими криками призывал музейщиков готовить мешки и факелы. Но тут заметил, что восемьдесят процентов из них женщины, восемьдесят процентов из которых возраста Пиотровского. А то и старше. Поняв, что лихого набега с такой командой не получится, взем топор под скутом, притворился паломником. Топая за восторженной богомолкой, зыркал по сторонам из-под капюшона, примечая всё ценное. Особенно постарался запомнить все амбары, на которых замки побольше. К ним в следующий раз нужно будет метнуться в первую очередь.
Услышав, что на остров приходят лоси, оживился, поглаживая топор под хламидой. А когда рассказали, что вслед за лосями по льду приходят и рыси, отыскал глазами самую почтенную музейную даму в нашей группе, и больше от неё не отходил. Особо стараясь идти так, чтобы она всегда была между мной и высокими деревьями. Чтоб объяснить такую близость, а главное, не дать ей углядеть раньше меня прыгающую рысь, гладил её по руке и обещал взять работать в Эрмитаж. На должность специалиста по связям с общественностью. Общаться со всеми недовольными выставкой Фабра.
Так и не встретив ни лосей, ни рысей, немного расстроенный и голодный вернулся на пароход. Тут же бросил самую почтенную даму в нашей группе и метнулся на камбуз к уже красноухой официантке. По пути обнаружил, что читал ей не Бродского, а Губермана. Размахивая топором, красочно описывал отбитую мною атаку двухсоткилограммовой рыси. Ещё раз ущипнув мою падкую до поэзии Амальтею, прихватив кусок сливочного мала, быстро ретировался под недобрым взглядом повара.
Ночью, подперев дверь в каюту топором, поедал под одеялом упёртое масло. Утром чертил по памяти карту Валаама, щедро расставляя по ней крестики и отмечая приметные места вроде скелета пирата. Захотел запечатать её в бутылку и предать речным волнам. Метнулся за бутылкой на кухню, но увидев в коридоре повара с ножом, почему-то передумал, и вернулся обратно в каюту, дабы в стихах изложить вчерашнюю мою битву со стаей рысей и лосями-людоедами. Сим утомительным занятием был занят до Петрозаводска. Когда с корабля на берег бросили сходни, радостно схватив мешок и научного сотрудника артиллерийского музей, побежал в ближайший магазин за местными водками, настойками и наливками. На обратно пути расспрашивал его, почему он не видел моей вчерашней обороны Валаама от нападения армии мутантов и почему в тот героический день молчали его батареи?
Вернувший на борт обнаружил удивительный факт, что светлые идеи приходят не только в мою гениальную голову. Многие пассажиры повторили мой маршрут, и теперь вызывали подозрение, что они как и я самозванцы. Часть выдала себя с головой, яростно исполнив серию варварских песен на европейских языках, аккомпанируя себе на губной гармошке и контрабасе. Я громче всех призывал линчевать негодяев, так долго выдававших себя за работников культуры, а чучела их выставить в Рыцарском зале. Подскакивал к ним с топором. Оттащили. Коллегиально приняли решение не выбрасывать музыкантов за борт, а оставить играть для скромных танцев музейных работников.
Ночь прошла в беспамятстве.
На следующий день корабль прибыл в Мандроги. Хмуро смотрели музейные работники на музей водки, больше напоминавший южно-американский храм для человеческих жертвоприношений. Местное жлобьё, презрев славное музейное братство, требовало за посещение с дегустацией 350 рублей.
- А где твой топор? – слегка треснувшим голосом спросил давешний артиллерист, скорбно рассматривая нахально выставленные в окна бутылки с целительным ядом.
- А где твои гаубицы? – огрызнулся я (топор был случайно обронен за борт, когда ночью меня на палубе неожиданно встретила самая почтенная музейная дама из нашей группы).
Так и не расчувствовав пошлых коммерсантов выдававших себя за славных музейных работников, снова погрузились на борт.
Питер встретил всех редким солнцем и досмотрами в метро. Участники семинара расходились и разъезжались, стараясь друг на друга не смотреть.
- А где музыканты? – спросил я артиллериста.
- Вроде, в Эрмитаж поехали. На выставку Фавра.

Метки:

Оставить комментарий
cephalochordata
Я думаю, что люди врут.
Точнее, они говорят то, что соответствует ожиданиям. В том числе, и их собственным.
Они с детства усваивают, что есть те или эти явления, и что они, вроде как, встречаются в жизни у каждого человека. Поэтому, они ищут их в себе и часто находят.
Дальше, согласно традициям жанра, должен следовать текст о том, что автор то не такой! Он тонко чувствует и ясно видит. Не боится принимать себя таким, каков он есть, и заявлять о своих качествах (или их отсутствии) окружающим.
Но я лишь хотел написать, что не очень то верю людям.

Метки:

Оставить комментарий
cephalochordata
Человек пытался написать стихи. Но таланта у него не было, и стихи не выходили. Он писал пару строк, вымарывал отдельные слова, потом зачёркивал всё полностью.
Исписав половину страницы, он сложил лист пополам и аккуратно оторвал посиневшую часть. Развернув остаток на девяносто градусов, он начал сначала.
Успех не приближался. Он снова оторвал половину.
Так лист постепенно уменьшался. Каждое следующее начало, столь же неудачное, как и предыдущее, оказывалось заключённым во всё более тесные рамки. В конце концов, лист оказался по размерам чуть больше спичечного коробка. Бумага по краям обрывов пушилась, и от этого начала походить на непонятно как оказавшегося на столе небольшого зверька. Человек грустно подумал, что если из листа сложить мышонка, то он будет намного живее, чем нагромождение непослушных ему слов. Но этого он тоже не умел. Да и лист был уже очень мал для оригами. Во всяком случае, для его неловких пальцев.
Можно было бы поселить его в какой-нибудь книге, где он провёл бы десятилетия, не неся на себе никаких указаний на время, лиц и обстоятельства, его туда поместившие.
Когда человек пошёл спать, на лежащем на столе листочке остались слова: «Не нужно быть немым».

Метки:

Оставить комментарий
cephalochordata
Вконтак на этой неделе выпустил новое приложение под Андройд VK Live.
Предыдущую их программу – Snapster – я проигнорировал, не понимая, зачем делать отдельное приложение для публикации фотографий, если это можно делять непосредственно Вконтакте. А идея трансляций меня почему-то увлекла, я сразу установил VK Live и…
И передо мной открылись окна ада. Большинство трансляций велись (и ведутся) маленькими девочками. Самое популярное название «Скучно». Сегодня обнаружил «Нам скучно». Т.е. их там как минимум двое - проверять не стал -, но скуку они даже совместными усилиями победить не могут. Пошли, что ли, шифер в костёр покидали бы, воскресенье всё таки.
Так же сегодня натолкнулся на трансляцию, которая заставила посмотреть на данное действо, как и на социальные сети в целом, с параноидальной стороны.
Только открыв окно я увидел девочку, которая пожаловалась, что когда она назвала свою трансляцию «Покажу сиськи» никого не было, а когда назвала «Привет <название города>» так сразу подключилось десять человек. Хрюкнув, я отключился. Но потом девочку пожалел – видимо, не очень у неё с общением, если пытается непойми кого к себе привлечь демонстрацией или скорее обещанием демонстрации груди.
И стал я думать про безопасность общения в сети и додумался, что правила то почти одинаковые с реальным общением. Сеть лишь облегчает установление первого контакта, ну плюс обуславливает некоторые особенности связанные с перепиской и удалённостью человека, с которым общаешься.
Сами по себе социальные сети лишь инструмент коммуникации. Конечно, это очень мощный инструмент, и потенциальному злоумышленнику он даёт большие возможности. Например, облегчает поиск подходящего человека, подбор по полу, возрасту и увлечениям. Но каждый инструмент требует соблюдения техники безопасности. И здесь всё в ваших руках.
Поэтому если вы хотите кого-то обезопасить на случай его общения в интернете, то вы должны научить его безопасному общению в реальной жизни. Привить навыки поведения в публичном пространстве и объяснить, что социальные сети таковым и являются.
Хотя вот про себя сказать, что я силён в общении я не могу.
Остаётся учить других (звучит «Инвалид нулевой группы»).

Метки:

Оставить комментарий
cephalochordata
Во вторник.
- А кто приходил?
- Тридцатилетний борец с преступностью. Что о нём сказать? У него на шее золотая цепь с большой палец толщиной. И ворот рубашки расстёгнут, чтобы её было лучше видно. Думаю, этого достаточно.

В четверг.
- Мы ещё хотели одну гривну выставить, но она по времени не подходит – VI век. Литое серебро семи сантиметров толщины. Мы с коллегой её вдвоём с трудом поднимаем.
- Семь сантиметров? Полая?
- Нет, литая! Я её замок сама открыть не могу.
- Вы знаете, во вторник у нас был такой случай...
Оставить комментарий
cephalochordata
Последнее время часто можно услышать о том, что то или иное событие на самом деле является историческим мифом. Так же можно услышать призывы к борьбе с ними.
Призывают бороться как с отдельными мифами, «чёрными» или «белыми», так и с мифологизацией истории в целом.
На мой взгляд, основным препятствием к этому является то, что коллективная память способна удерживать внутри себя события только в виде мифа. Т.е. вы можете, при определённой удаче, заменить один миф другим, но не победить саму концепцию мифа.
Научный взгляд на историю не возник сам по себе. Он являлся длительным развитием мысли, методики исторического исследования и образования. Чтобы получить человека, обладающего таким взглядом, вам нужно сначала хорошо обучить его в школе, чтобы привить ему научное мышление вообще. А потом ещё в течение  пяти лет, уже в университете, ему предстоит овладеть соответствующей методологией и соответствующими навыками. Плюс, выработать тот самый научный взгляд уже применительно к истории.
Тотально, по целому ряду причин, с такой задачей не справлялась даже советская школа. Шире – вся советская система образования в целом, хотя была направлена именно на это.
Школьный курс – единственный научный взгляд на историю, который должен охватывать каждого гражданина – не может не учитывать особенности детского развития, а потому неизбежно будет пребывать фрагментарным, раздробленным.
После же окончания школы, каждый волен самостоятельно заниматься или не заниматься вопросами истории. И тут важно учесть, что современная действительность предлагает ему крайний плюрализм взглядов и подходов, самые доступные из которых далеки от научности.
Источником знания, которое большинство принимают за историческое, являются даже не псевдонаучные книги или статьи, а книги художественные, фильмы и компьютерные игры. Кроме того, представления об истории передаются в устной форме – в семье, среди знакомых или в рабочем коллективе. Источники для этих представлений также различны. В лучшем случаем, это рассказы очевидцев событий (например, воспоминания ветеранов ВОВ) переданные со всеми искажениями свойственными человеческой памяти и психологии.
Интересно, что в книги, фильмы, компьютерные игры и даже в воспоминания, представления об исторических событиях нередко попадают из мифов.
В итоге, у большинства граждан, представление о прошедшем является не сплошным логичным и связанным повествованием, а отдельными фрагментами, которые имеют наиболее удобную форму для усвоения и хранения в памяти сложных, комплексных явлений, т.е. форму мифа.
Борьба с этим, а точнее, окончательная победа в этой войне, невозможна даже не потому, что невозможно тратить время и силы для должного образование каждого отдельного человека. Кроме проблем организации обучения, финансовых затрат, вы столкнётесь как каким-то, пусть и незначительным, процентом людей, которые органически не способны к такому обучению, так и более большим процентом людей, которые этого просто не хотят. И не потому, что они убеждённые и воинствующие невежды, а в том, что они хотят учиться чему-то другому или уже работать. Например, хотят стать хорошими столярами-краснодеревщиками, врачами или парикмахерами. И история, даже при уважительном отношении к ней, будет для них не на первом месте. А значит и нужного времени для выработки научного подхода к ней у них не будет.
Эта заметка не есть призыв к отказу от просвещения.
Она лишь говорит о том, что просвещение это путь по которому нужно идти, но целью будет само движение.
Пусть идущий знает об этом.

Метки:

Оставить комментарий
cephalochordata

Согласно семейному преданию в моего прадеда была влюблена Коллонтай.
Неправда, скорее всего, но семейным легендам быть истинными совсем не обязательно.
Но вспомнив об этом сегодня подумалось мне. Вот раньше выводили свой род от пращура, который на Куликовом поле с Мамаем бился или там в пролом казанской стены лез. После Октября - к тем, кто вместе с Ильичом бревно нёс или с Железняком в одном карауле стоял.
А вот в текущей общественной формации от кого свой род выводить будут? От того, кто коробку из-под ксерокса нёс?

Оставить комментарий
cephalochordata

Кромсая шмат на куски и обрушая на них удары молота, представлял себе родственников и знакомы. Хохотал, ощущая как по лицу на бороду стекают капли крови.
Бросил пару кусков на сковороду. Сковорода, словно осаждённая крепость лилипутов, в ответ начала кидаться раскалённым маслом.
Чтобы защитить себя от невидимых крошечных пиромантов, начал искать крышку от сковороды. Довольно скоро выяснилось, что все крышки малы. В итоге выбрал ту, что по окружности имеет полимерное кольцо для лучшего прилегания.
Один из кусков тут же сожрал. Получился он отменным – подгореть ещё не успел, но вся влага успела испариться. Так что кристаллические актин с миозином скрипели на зубах.
Второй оставил на сковороде под крышкой ожидать своей участи.
Вечером хищно устремился на кухню. Луна светила в окно, трубы в санузле доносили стоны и скрежет зубовный тех соседей, что не едят после шести.
Второй кусок обречённо ожидал меня. Щуйцей взявшись за сковороду, десницу  возложил на крышку, и властно потянул её вверх. Фиг.
Остывший под глубоко засевшей в сковороде крышкой воздух, согласно законом физики, уменьшился в объёме, тем самым резко понизив давление. А полимерное кольцо все эти чудеса обеспечила. Кусок прожаренной плоти ехидно смотрел на меня, на что-то намекая.
Теперь сковороду можно было повесить на стену с надписью «В случае острого приступа голода разбить стекло».
Сперва пытался колотить сковородой об угол. Потом взял в руки молоток. В голове пронеслись цепочки ассоциаций. Malleus mmaleficarum. Рыжая. Сжечь ведьму!
Бросил осуждённую на конфорку. Как только масло начало кипеть, попробовал сдвинуть крышку. Та неохотно поддалась. Схватив нож, стал подцеплять им крышку, запуская внутрь полный ночной свежести воздух. С печальным чпоканье крышка навсегда отделилась от сковородки.
Иди сюда, маленький! – сказал, я отбрасывая фартук из толстой свиной кожи.

Метки:

cephalochordata
На днях, брёл я домой, вслед за закатывающимся солнцем, и думал, чтобы ещё добавить в томатную пасту к макаронам? Голод, он конечно лучшая приправа, но иногда просыпается непойми откуда взявшаяся, подозрительная и порочная тяга к кулинарным экспериментам.
Мысль под бьющими в глаза лучами плавно перетекала от базилика к чесноку, после чего скакнула к дегуманизации.
Наблюдаю я её, дегуманизацию, в редких перерывах между мыслями о том, чтобы съесть? и непосредственно едой.
Раньше, когда еды было мало, была себе личность. Ну не сразу была, но с гуманистов так точно. Была такая само по себе, одна штука. Была она, правда, насквозь несвободна и следовало её эмансипировать. Сначала, политически – от власти феодалов. Потом, духовно – от власти клерикалов. На а потом, пришли марксисты и стали освобождать её от экономического принуждения. И вот когда оковы тяжкие пали (или не пали, это смотря как посмотреть) личность эта самая стала некоторым образом размываться. К ней ещё традиционно апеллируют, особенно во время выборов, т.к. она наделена ещё, прости господи, электоральными функциями, но процесс её распада на составные части идёт срыто, но неумолимо, как миграционные потоки. Не удивлюсь, если в скорости она потеряет и политическую субъективность.
Ну а дальше начал я думать о том, как жить с этим мне, с моими взглядами, которые старомодны даже для дня вчерашнего, не то что для завтрашнего?
А потом понял (видимо, из-за голода), что дегуманизированные люди, они вроде как и не люди. А нелюдей можно и...
Но тут я добрался домой и принялся варить макароны.

Метки:

Оставить комментарий
cephalochordata
Находясь в горячечном бреду не перестаю думать о Родине. Обливаясь холодным потом диктую, перемежая откровения с симптомами. Только стенаграфистки нету. Ну да ладно.
Оттолкнувшись от мысленных портретов некоторых своих современников, можно сказать, ровестников, обнаружил черту, которая не так чтоб очень нова, но лет тысячу назад её не было. Это увереность в возможности перемен.
Более того, перемены считаются не только возможными, но и желательными, необходимыми. Изменения это то, что ждут. Причём, как-то так само сабой, по умолчанию, проходит то, что перемены эти к лучшему. Т.е. перемены сами по себе хорошо, но они ещё и преобразуют что-либо в лучшую сторону.
Но ещё не так давно (в исторической перспективе), для изменения формы горшка, в котором кашу варили, требовалось как минимум одно поколение. А поэтому, были абсодютно незаметны, накапливались долго и создвали впечатление извечности.
Перемены же, что происходили стремительно, несли только горе, смерть и разрушение.
Если кому переменами и заниматься, то героям, которые потомки богов. Они происхождениме своим прокляты, вот пусть и отдуваются.

Что ты, о конь мой, пропрочишь мне смерть? Не твоя то забота!
Слишком я знаю и сам, что судьбой суждено мне погибнуть
Здесь, далеко от отца и от матери. Но не сойду я
С боя, доколе троян не насыщу кровавою бранью.

А нормальные люди будут себе заниматься теми же делами и так же, как их праотцы.
Оставить комментарий